Глеб Павловский: Приговор Соколовскому — мини-версия грядущей Вальпургиевой ночи

Политолог Глеб Павловский — о том, почему блогера Соколовского отправили бы в колонию в 2012 году, но дали условный срок сегодня, и какую роль могут сыграть горожане в грядущих общественных переменах

Изображение: Wikipedia

Изображение: Wikipedia

Дело блогера Соколовского можно представить себе и в 2012–13 годах. Тогда оно только предваряло бы намечающийся тренд, а сегодня оно этот тренд завершает. Дело в том, что последние пять лет власть и общество участвовали в очень жестоком эксперименте, финал которого случится или в ближайшие месяцы, или во время президентских выборов. Большой кризис, который наступит в скором времени, предвосхитит Вальпургиева ночь: приговор Соколовскому — это ее мини-версия.

Что произошло сегодня? Мы видим взрыв возмущения в соцсетях, либеральных и молодежных СМИ. Тут даже нечего говорить — это ожидаемо. Но для властей и общества эта реакция не значимая. Сегодня важны действующие лица, а не пассивная публика, которая ставит лайки и дислайки.

Для меня дело Соколовского — прежде всего религиозный скандал: как какой-то суд смеет решать что-либо о Боге? Это вообще кощунство с религиозной точки зрения. Ничего подобного нельзя было представить даже в Российской Империи со второй половины XIX века после смерти царя Николая I. Еще одно наблюдение — презрительное, нетерпимое отношение власти к молодежи. Такое ощущение, будто старики решили, что молодежь России больше не нужна, поэтому ее можно гнобить и демонстративно наказывать.

Но что интересно — сейчас гнобят трусливо, а в 2012 году гнобили азартно, наотмашь. Сегодня, с одной стороны, суды боятся реакции попов, которые воспринимаются как идеологический отдел ЦК КПСС, а с другой — как ни странно, реакции не Кремля, а города. Это очень важно: пять лет назад суд города не боялся — ни столицы, ни других городов.

В стране действует маленькое теневое подполье разрушителей политической, общественной и гражданской жизни — эдакое гестапо по интересам

Город в России сегодня политически ослаблен, он политически менее значим, чем наукоград, моногородок или агрокомплекс в ткачевских землях. Российский город, как в раннесредневековой Европе, это просто разросшееся село, райцентр. Суд не пошел бы против города, если бы мнение горожан было сильным и твердым. Так как этого нет, мы видим, что группка доносчиков, стукачей или просто сумасшедших, действуя сообща, навязывает свою позицию. Такое возможно, только пока город молчит.

Сейчас все обсуждают какие-то реформы. Суд не будет на стороне реформ, потому что в стране действует маленькое теневое подполье разрушителей политической, общественной и гражданской жизни — этакое гестапо по интересам. В каждом месте оно свое: где-то это НОДовцы, где-то «казаки», а зачастую и просто аффилированные с силовыми структурами и действующие под прикрытием ряженые. Но все, что можно было разрушить в сфере нормальной общественной жизни, уже почти разрушено — цикл заканчивается. Даже если вы заглянете в телевизионные, отнюдь не бесцензурные, программы 2012 года, вы сразу почувствуете другую атмосферу: значительно менее гнилостную, давящую и истеричную, чем сегодня. А делали их те же люди.

Значит, люди за это время пострадали, и еще неизвестно, можно ли восстановиться после эмоциональных травм, пережитых за эти пять лет. И когда начнутся все-таки какие-либо реформы — а если страна сохранится, то их надо будет начинать уже совсем скоро, — мы увидим, что маленькое внутреннее теневое гестапо активизируется и будет страшно сопротивляться. Оно уже это делает — с зеленкой, с нападениями и с доносами в суды.

Противостоять им должны активные горожане. Потому что общероссийский уровень не годится — в каждом городе дела разные, мракобесие разное. Да и нельзя навязать одну позицию всей стране. Опорные пункты здравого смысла уже есть в некоторых городах: они по-разному называются и возникают по разным причинам. В Москве, например, такая среда начала формироваться из-за реновации, но есть и другие активные горожане. При консолидации гражданских сил группы доносчиков и продажных активистов отступят в тень, а суды и силовые органы не смогут пойти против городского гражданского мнения.

В городах все еще царит апатия, люди убеждены, что все решает губернатор, но намного важнее тот факт, что сам губернатор уже так не считает, а косится на Следственный комитет

Откуда будут браться активные горожане? Они существовали все это время, и в 2012 году, и в 2013-м, и сейчас. Это экологи, правозащитники и многие другие инициативные группы. Некоторые даже добивались успехов в своих делах. Просто их деятельность не казалась нам и многим медиа значительной: у нас любят обращать внимание на оппозицию и ее лидеров — сколько сил было потрачено на обсуждение «объединится оппозиция или нет». Активных горожан не замечают, пока они не объединяются, как в 2010 году, когда тысячи людей самомобилизовались для тушения пожаров. Да даже тогда всем было важнее, о чем договорятся Медведев с Путиным.

Сегодня уже неинтересно, о чем договорится Путин с Путиным и Сечин с Сечиным. Они превращаются в героев второго плана, а на первый план выходят люди, которые не просто способны оказывать законное сопротивление, но и могут побеждать. Когда кого-то освобождают — это тоже победа: в 2012-м году Дадина и Чудновец бы не освободили, а Соколовского бы точно запаяли лет на пять.

Изменения есть. Гражданская среда превращается в политический фактор. Его роль растет на наших глазах. Тот же Навальный — думаете, он сам раздувается или его пиарят как-то по-особенному? Он всего лишь поймал волну: стал первым, кто ее увидел, когда она появилась, и поймал. И единственная проблема сейчас в том, что в городах все еще царит апатия, люди убеждены, что все решает губернатор, но намного важнее тот факт, что сам губернатор уже так не считает, а косится на Следственный комитет.

Источник